прощай, прощай моя станица!

     Самохвалов Николай Сергеевич

В заголовке моего повествования, стоят первые строки известной в стародавние и в более ближние к нам времена, слова известной всему казачьему народу песни. Она стоит в ряду тех песен, которые народные станичные, самостоятельные хоры, пели с большим душевным подъемом – строго, торжественно – печально, вплетая временами в песню сердечный надрыв, подчеркивая тем самым фатальный исход картины события.

Одна из таких песен у нас современников на слуху и старательно выпевается с достаточным сердечным и чувством. Это – Не для меня весна придёт! Песня написана в царские времена морским офицером Днепровско-Бугской флотилии и морская фразеология в песне-письме к своей любимой в народе была реконструирована, став сухопутной, приняв на себя казачью терминологию.

Но есть и третья песня забытая в массе народа, вовсе не поется, но пелась в нашими стариками в конце песенных, уличных, состязаний с невероятным душевным порывом и печальным громогласием – это была песня – Поехал казак на чужбину на добром коне вороном, он край, свою родину навеки покинул, ему не вернуться в родительский дом!

В детские годы, слушая эту песню, меня пробивала непонятная дрожь, по всему телу, по спине бегали мурашки, да шевелились волосы на голове!

Одна история, рассказанная моим давним приятелем и знакомым – недавно, по весне он почти мне сосед, живущий сразу за углом, от меня, на соседней улице. Интеллектуал, книгочей, ирония и юмор сквозит у него в обсуждениях любой темы – политики, простой бытовухи, искусстве, литературе. И я думаю, это спасает его от наших серых будней и не позволяет ему, да и мне, утонуть в дурных настроениях, безверии и даже депрессии.

Николай Федорович – мой собеседник большой любитель старины, в том числе и нашей поместной. Он скрупулезно собирает историю своего рода. Все раскладывает в папочки, в Одноклассниках, род Грининых, подробно представляет своих потомков. Известно, в генеалогическом древе Головко – Сережкиных. Гринины прописаны с полным основанием, туда же приписан и мой род по женской линии. Моя прабабушка Мария была замужем за Александром Головко – который в 1919 году расстрелян известным комбригом Иваном Кочубеем, в Мин-водах.(В том же году Кочубей сам был повешен белоказаками, в возрасте всего то 26 лет.)

И получается, что с Грининым Н.Ф., мы, в некотором смысле свояки – родственники. Мое отвлечение от главной темы не случайно. Начни я описывать трагизм рассказанной истории с самого начала, можно было бы повергнуть читателей в непроходящее состояние шока и сострадания. И могло бы, чувственных и впечатлительных, вообще, отказаться от чтения!

Но что поделать, описываемые времена революции, гражданской, голода и репрессий были для нашей Родины суровыми и жестокими. Свидетелем этого скорбного события был отец Николая Федоровича, семилетний Федя. И видел он, все своими детскими глазами и конечно же, увиденное легло на впечатлительную детскую душу.

В 18-19 годы прошлого столетия были самые кровавые в Гражданской войне. Геноцид и репрессии против всего российского казачества главной опоры Царского престола.

По декрету Ленина – Сталина – Свердлова – Троцкого в 1919 году, за 52 дня! Было уничтожено и репрессировано 5,5 миллионов! казаков и их семей. По всей бывшей Российской империи. В определении декрета было сказано – казачество, как сословие – народ фанатично предан Царскому режиму и как никто, на Земле способный к самоорганизации – подлежит тотальному уничтожению.

Реализация декрета было возложена на ЧК Феликса Дзержинского. Чекисты быстро добрались на Кавказ во владения Терской области, которая окормлясь Терским казачьим Войском. Ужас и страх геноцида и репрессий сковал тихую нашу станицу. Ясные глаза и детская душа Феди Гринина со всеми деталями запомнили те зверства и бесправие, в котором оказались казаки станицы Прохладной.

Если подниматься по переулку Больничному вверх перейдя ж.д. полотно по направлению к улицам Варавченко – Боронтова, можно оказаться на том самом месте, где все и происходило. На этой стороне от ж.д. полотна простирался огромный пустырь, на котором согнали сотни казаков из соседних станиц. Был тот самый директивный 1919 год. Все согнанные подлежали аресту, расстрелу и ссылке из родных мест навсегда!

Это огромное скопление бесправных казаков, было окружено плотным кольцом красноармейцев. К мест этого сбора подогнали десятки вагонов – скотовозов, слух, об изгнании казаков облетел станицы. К пустырю ж/д полотна сбежалось множество народа – жен, детей, стариков, всей казачьей родни. Все это действие сопровождалось плачем, рыданием, детскими испуганными криками, истошными воплями – было слышно – Ой люды, ратуйте!

Окруженные красноармейцами, казаки, стояли полураздетые, избитые, раненые, истощенные пересылками. Пришло время … и, красноармейцы стали теснить и загонять казаков в теплушки. Они же упорно стояли и двигались со своих мест, не желая заполнять вагоны. Раздалась команда красных комиссаров – В ружье – Коли! И красноармейцы пустили в ход штыки. Но; окруженные казаки сбились в плотную массу и вдруг все разом стройно и громко запели – Прощай, прощай моя станица, прощай родимый дом родной, тебя я больше не увижу…! С этой песней, казаки с достоинством забирались в теплушки, помогая раненым, больным и истощённым забраться в вагоны. Они стояли гордые, несломленные и продолжали петь, уже в проемах вагонов. Красные комиссары орали – молчать! и стреляли из наганов вверх. Красноармейцы штыками отгоняли несчастных казаков от проемов, с грохотом хлопали створки вагонов, звякали запоры, а из вагонов продолжали нестись, звуки печальной песни. Эшалон набирал ход… Невероятной силы стоны, крики, гул негодования, стоял над этим пустырем. Еще долго – долго народ не расходился. А вслед эшалону на коленях стояли родные и жены казаков, осеняя их след крестным знамнем.

Уважаемый читатель! Хотелось бы некоторой взаимности. А конкретно… Факты и события описанные мною в этом повествовании происходили аж 100 лет назад или год-два позже! Эти события прямиком соотносятся с жизнью и историей нашего города, прежде станицей и вероятно, может пробудить искренний интерес. Разве не может читателя, не увлечь в прочтении давних 100 летних событий, то, что Прохладную – казачью станицу посещал в 1914 году, император Николай 2. В изложении этого события, мне пришлось опереться и на печатные издания и на конкретных свидетелей. Мой прапрадед, Матвей Иванович дважды Георгиевский кавалер, подносил хлеб – соль Царю.

Неподалеку от моего дома, живет Сергей Макухо. Его род кумовался с домом Романовых. Через княжну Елизавету, сестру императрицы Александры Федоровны. Урядник Макухо служил в конвое Его Императорского Величества. Великий князь Константин Константинович в 1917 году был принят в почетные старики (высшее звание в казачестве) станицы Прохладная. В пределах Никольского храма в 1918 году застрелился генерал – майор Мистулов. На ж/д станции, на перроне Прохладная 13 (26 декабря 1917 г.) революционные солдаты расстреляли Атамана Терского казачьего войска. Казак Абрам Вертепов став полковником ТКВ – был записан в пожизненное дворянское сословие Российской империи. Четверговый Базар нашей станицы (территория Кабельного завода) славился от Ростова до Кизляра. Куначество – аталычество было среди горцев и казаков святым явлением. Прохладненский казак (Коря) Бирюк – певчий Никольского храма был крестным отцом 40 младенцев. Встречаясь с Леонидом Опрышко, профессиональным историком Института гуманитарных исследований КБР, слушая его, узнавал множество интересных фактов. Он 15 лет собирал факты для книги-Терские казаки в истории. Половина книги посвящена нашему городу, его истории. Известный историк с воодушевлением сообщал, Да знаете ли вы! Что собранные мною истфакты доказывают, станица Прохладная была значимой, известнейшей по своим, экономическим и деловым отношениям, среди казачьих станиц северного Кавказа!

Задумавшись над житьем – бытьем нашей станицы в прошлом, столетней давности, представляешь, маленькие соломенные камышовые крыши саманных, турлучных хат, занесенные зимой плотными снегами, согревающиеся соломой, хворостом, тонущими по весне в непролазной грязи, овевающие суховеями и пыльными бурями, содрогаясь в ночи от волчьего воя, несущегося сразу от окраин станицы. И думаешь, в этой кажущейся убогости бытия, происходили события, от которых в те стародавние можно было содрогнуться от ужаса и страха и лучшее, что можно было сделать, сжаться и замереть, умоляя Господа Бога, чтобы пронесли мими наших хат и дворов, черные крылья несчастий.

26 декабря 2017 Терское Казачество в Никольском и Покровском храме отслужило и во всех церквях поминальный молебен по случаю гибели Атамана Терского казачьего войска Караулова Михаила Александровича 1875 г.р., общественный деятель. Окончил Петербургский университет. Написал книгу-Терское казачество в настоящем и прошлом. В 1912 году был избран депутатом Государственной думы. В 1917 году Временным правительством был назначен чрезвычайным комиссаром Терского войска. В том же году, в звании сотника, избран был атаман ТКВ. Особенное внимание уделял дружбе казаков и горцев. Октябрьскую революцию встретил отрицательно. Ввел чрезвычайное положение на территории Терской области, пытаясь предотвратить возможные революционные выступления. Выступая на митинге, на перроне станции Прохладная, где призывал казачество, не допустить смены существующего строя – Власти Временного правительства и возвращение Царского режима. Здесь же на перроне станции Прохладная, был схвачен революционными солдатами и расстрелян без суда; 26 декабря 1917 года. Похоронен в столице Терского Казачьего войска – Владикавказе. Поиск могилы Атамана ТКВ продолжается до сих пор. Преданность казачества Российской империи его престолам от великих московских князей до распада империи, восхищает, когда находишь неоспоримые факты, как среди потомственных казаков, так и среди инородцев, горцев и других народов служащих Царскому двору верой и правдой, и достигших в своем служении высоких должностей и наград.

Вот пример бескорыстного госслужения Царскому двору. Для этого человека он закончился трагически.Мистулов Эльмурза Асланбекова, 1869 г.р., осетин – мусульманин, генерал – майор казачьих войск родился в ст. Черноярской боевой генерал с 1900 г.., прошел русско-японскую войну 1904-05 г.. Награжден Золотым оружием и 4мя высшими военными орденами. Командующий вооруженными силами Терека 1918 г. видя полное поражение казачьих войск и выступа перед деморализованными казачьими войсками у Никольского храма станицы Прохладная, застрелился в пределах храма. Похоронен на Родине, в станице Черноярской, рядом с отцом матерью. В августе 2017 года открыт красивый памятник.. Насыщенность моих исторических экскурсов детальностью и жестокостью, конечно может читателя утомлять, что поделаешь, были времена и были нравы! У истории не бывает сослагательных наклонений. А вот если бы… Событие следующее, было радостным, волнующим, исключительным. В 1914 году, в августе, по телеграфу СКВ ж.д. пришло известие, с инспекцией южного Турецкого фронта, едет спецпоездом, император Российской империи Николай II. Запланирована остановка в станции Прохладная. По этому событию я сверил несколько источников, начиная от родственников очевидцев – бабушки Николая Гринина, которая, с полугодовалым отцом Николая Федоровича стояла в толпе на перроне нашей станции, встречая императора, до книги Североморский Вариант Шинкарева о юных годах адмирала Головко, а так же совсем недавним разговором с Батюшкой Андреем из Никольского собора. Мы стояли во дворе храма у образа святого великомученика Николая 2, а батюшка Андрей уверенно подтверждал, да! о том, что император посещал станцию Прохладную, нам часто рассказывал батюшка Алексей, который будучи лет 7-8 бегал со всеми на перрон станции встречать царя Николая 2.

При получении этого известия телеграфом от казачьего правления в разные стороны понеслись конные нарочные, оглашая саму станицу и другие окрестности. Прибыл в правление начальник Моздокского отдела полковник Котрохов, атаман станицы Федор Еременко (кличка Крыса) собрал стариков в правлении и огласил. Ты МатвейИвановичСамохвал (прапрадед) как дважды Георгиевский кавалер и самый достойный из стариков, будешь вручать императору хлеб и соль. Вскоре у правления собралась масса казачьего народа, чинно, нарядно и празднично одетая процессия, двинулась к станции Прохладная. Впереди священники Приходов Моздокского отдела множество хоругвей, икон колыхалась над головами взволнованной толпы, певчей Никольского храма, шедшие впереди всех, воодушевленно пели церковные гимны, Боже царя храни – мощно неслись во все стороны, улетая к небесам. На дрожках полковника Котрохова в конце шествия, с почетными стариками ехал сам Начальник Моздокского отдела. Многочисленные верховые казаки нарядно одетые, подбоченясь справа и слева конвоировали, стройно идущих станичников. Три версты от Никольского храма по августовской жаре, час спустя, обливаясь потом, восторженные жители станции и окресных хуторов, с песнопеньями гимнов и молитв, заполнили весь перрон станици, жадно вглядываясь вдаль.

Лишь вечером, поздно, в сумерки, показался царский поезд. Народ устремился к обозначенному, как государев вагон, почти все стояли на коленях и неистово крестились и кланялись, в расшитом золотом с позументами с пышными бакенбардами, генералу-свиты царя. Он же, смеясь, рукой указывал на соседнее окно, приговаривая – государь там, там. Все двинулись дальше на пару метров. В проеме опущенного окна, стоял Николай 2, худенький с бледным лицом, одетый в простой полувоенный френч, зеленого цвета и слабыми взмахами руки, приветствовал своих подданных. Толпа народа предано гудела, певчие пели Боже царя храни, со всех сторон кричали Царь – Государь, спаси Господи!, Из тамбура вагона вышел адъютант и объявил: ввиду темного времени суток, государь, в целях безопасности к народу не выйдет. В это же время, к стоящему адъютанту, сквозь толпу, продвигалась депутация почетных стариков, во главе с полковником Котроховым, атаманом Еременко (Крысой). Подталкиваемый в спину, впереди всех, шел, держа на вытянутых руках хлеб-соль, на блюде с домотканным рушником, Самохвал Матвей Иванович, Георгиевский кавалер, взволнованный оказанной честью, по его лицу текли благодарные слезы, поклонившись в пояс адьютанту государя, передал хлеб-соль склонился, перекрестился, отступил в сторону. Поезд мягко тронулся, государь помахивал народу рукой, окно поднялось, скрывая царя. Развернувшись вслед поезду станичники нестройно кричали, шумели дети, пели певчие, в воздухе взлетали платки и папахи… В этот самый момент, на перрон вымахнула дебелая баба, опоздавшая видно. Выбежала впереди, всей толпы, замахала руками вслед царскому поезду, окутанному клубами пара и закричала – Ой, люды, да те ж наш царь, шо ж я так нэ вспила него побачить!

Заканчивая свой рассказ о временах столетней давности, допишу может, и не к месту это будет, развеселый случай, произошедшим на перегоне станицы Апллоновская – Солдатская -Прохладная. В те же революционные времена, сторонники царского режима, их комиссары, тот же Караулов, генерал Мистулов, разъезжая по станицам, агитировали не пускать красную заразу в пределы Терской области. В станице Солдатской, казачьему народу сообщили, идет бронепоезд красных – здесь начнется красный террор. Самоуверенные станичники громко заявили – А мы него сюды нияк не пустим! Сказано и быстро было сделано. За станцией были вкопаны по краям чугунки (ж/д полотно), 2 толстых высоких акациевых столба, переплели дорожный ж.д просвет колючей проволокой, намотали веревок , вожжей, постромок и уселись в лесополосе казачки; покуривая самосад, попивая чихирь, закусывая салом, луком да хлебом. Показался от Аполоновской дым паровоза, это шел бронепоезд красных. – Ну шо! Ванька, Санька, Мытька! давай побачимо шо оно будэ! Заряжайте хлопцы винтари! Набирая ход, до максимума, посвистывая и гудя, бронепоезд красных долбанул своим передом казачью загородку. Вожжи, проволоки, столбы взлетели выше труб паровоза, открылись пулеметные гнезда, верхушки деревьев осыпались на головы станичникам, густым навалом, от яростного пулеметного огня. Все трубы на ж.д. станции Солдатской пали подкошенными, кое-где загорелись камышанки. Завыли и запричитали женские и детские голоса. Глубокая задумчивость пала на лица верноподданых Российской империи. Бронепоезд умчался в сторону Прохладной. И все сразу поняли – такая сила и ярость пришла в наши края надолго!

Р.S. Столетней давности кровавые времена разрушили вековые устои нашей великой родины– России, изломали судьбы народов, рассеяли по планете красных и белых, уничтожиди мечты и надежды. Множество наших земляков – Прохладян , известных знатных покинули родные края. Турция – Болгария – Сербия – Франция – Марроко – Испания– Италия – США– Аргентина – Уругвай – Австралия, стали новой родиной. Но тот вселенский комфорт, который они обрели, не стал их родным. Читая их письма, наполненные тоски-они никак не могли забыть родные хаты, степи, бескрайние просторы милой утраченной Родины. Многие, очень многие, возвращались домой. Но….! обжившись дома и уже спустя 25-30 лет прочно забывая прошлое, как вдруг, попадали под «Красное Колесо»! их расстреливали, ссылали на вечные времена. Сложно и трудно понять эти сердца и движения души – в которых была и жила неугасимая любовь к отеческим гробам, любовь к родному пепелищу.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                   Николай Самохвалов

Запись опубликована в рубрике позиция. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *