Невинка… по волнам моей памяти

МИН-ВОДАХ взлета­ют и садятся самолеты. Они не мешают мне слушать твой голос. Мое имя в твоем голо­се звучит необыкновен­но красиво. Я стою у ограды аэропорта, видно летное поле, на нем привычная суета. Обо­рачиваться и искать тебя взглядом бессмысленно, все равно тебя нет.
Я еду в Невинку к твоей подруге – Тае. Тогда еще, зимой, в феврале, я помчался за тобой в этот незнако­мый город.
Невинка встретила меня ураганным ветром. И целый вечер я бродил по пустынным и стылым улицам, отогрева­ясь в магазинах и подъездах, и искал, надеясь тебя встре­тить. Я не обманывался: мы были совсем рядом. Ночуя в гостинице, полночи маялся, то просто лежал — глаза в потолок, то, замерев, стоял у окна. Меня кто-то словно приставил к окну и повернул мой взгляд на излучину Кубани. Там, на берегу реки, на Новой улице, стоял Таин дом. Там была ты.
Случилось чудо из чудес. Мы столкнулись в дверях вокзала. Рядом с тобой была Тая. Вот и встретились мы в Невинке! В зимних сумерках растворилась Таина фигурка. Уже из темноты нам она прокричала: «Будьте счастливы! Приезжайте всегда вместе». Наши руки сплелись на весь этот вечер и оставшую­ся ночь.
И не было никаких сил их разнять! Жар наших ладоней не стыл ни на про­мозглых вокзалах, ни на ле­дяных скамейках перронов, ни в ветреных тамбурах, ва­гонов. Всю ночь мы неслись в поездах и электричках. И в сумраке вагонов, не распле­тая рук и не видя никого, мы жадно смотрелись и смотре­лись друг в друга. Очнулись, мы только Мин-Водах. Дальше поезд не шёл.
На вокзале яблоку негде упасть. Вповалку где попало спали, сидели, жались друг к другу пассажиры, дожидаясь ночных поездов. Мы спрята­лись в подземном переходе.
Было уже за полночь. Мо­жно устать и от жадных по­целуев и объятий. И потому совершенно счастливый, я достал из рюкзака малень­кую флейту и сыграл тебе «О мое солнце»! Все закоул­ки подземного перехода, при­вычно повторяющие гулкие шаги пассажиров, наполня­лись музыкой. Ах, как забле­стели твои уставшие глаза! И в немой радости ты схватила меня за плечи, стала трясти и выговаривать: «Какое ты мне устроил кино! Какую ты мне сочинил сказку! Мне это никогда не забыть! Откуда ты такой!».
А сверху в проеме выхода на перрон нас обсыпал мел­кий, сеющий дождик, блестя в свете фонарей каждой кап­лей, и переливаясь радугой. И.ты вся была усыпана, сияющим бисером, дождя и, выглядела как из сказки, царев­ной.
Нас со всех сторон обсту­пили люди. Они стояли, слу­шали и улыбались. А звуки флейты неслись по переходу далеким, далеким нескончае­мым эхом.
Помнишь это! Я опять в Невинке. И без тебя! Тая от­крыла дверь и вскрикнула: «А где Ира!»: Я.молча переступил порог. Смутившись, она проговорила: «Все понят­но: Один! Заходи».
До полуночи мы просиде­ли на кухне за чаем. Тая мол­ча слушала нашу историю. «Помнишь, — проговорила она, – первый ваш приезд с Ириной здесь за столом. Как ты с обожанием смотрел на нее, и говорил мне и Володьке. Если бы вы знали, как и люблю эту женщину!».
Судьба наша необыкновен­ным счастьем записана на звездах. Царственный Лев и гармоничные Весы — в бра­ке гармония, блеск, постоян­ство.
— И как все печально об­рушилось… Мы с Володькой так вами любовались. Как было у вас все красиво. Год она мне не пишет. Последнее ей письмо было коротким. «Я счастлива! Я люблю! Все – сказка!». И все оборвалось как струна на высокой ноте. Твое несчастье – любить без ответа и навер­ное, всю жизнь. Уж это я знаю точно! Ты приехал сюда, как на поминки. Как ты разбередил мне сердце… Ну и ночка мне будет! Как я теперь засну?!
Тая постелила мне там… в нашей комнате. Я присел на краешек постели, я слушал наши голоса. И опять меня заполнило ожидание чудес­ной встречи с тобой… Вот ты наговоришься с Таей на кух­не, тихо войдешь, скрипнув дверью, чуть слышно набро­сишь ночную рубашку… И какая-то невесомая, приля­жешь рядом. А от твоих рук, лица и влажных волос повеет прохладой воды и свежестью. Робким срывающимся голо­сом спросишь:
— И что ты ко мне не по­вернешься и не обнимешь меня?
Вновь и вновь я утопаю в нежной памяти той ночи. Тогда у нас не было и мгно­вения, для сна… Усталость в ту ночь нас так и не посети­ла. И как не хотелось нам видеть утро, потому что не было дня в нашей чувст­венной нежности, и слова, которые мы берегли друг для друга долгие годы, срывались с губ в жарком шёпоте и превращались в желанные слад­кие звуки. А они забивались и наполняли ещё пустующие уголки наших сердец и там трепетно загорались, без ус­тали и необыкновенно нас волнуя.
Утром, почти не разговари­вая, завтракали. Прощались как-то сухо и деловито. За­крывая дверь, ‘Тая спросила:
— Ты сейчас куда?..
Я понял, она проверяет мои мысли. — На Кубань, на плес.
Она удовлетворенно кивнула и закрыла дверь. На излучине Кубани, на каменистом плесе бродил маль­чик с собакой, подбирал, плос­кие камешки и запускал их по воде. Когда-то мы стояли там, на плесе, обнявшись, а я тихонько тебе напевал: «Из­далека долго течёт река Вол­га… Я позвал тебя: «Ира». Мне никто не ответил. Автобус уносит меня из Невинки. Чужого, но милого мне города. Я знаю, что бу­ду сюда возвращаться. Здесь когда-то я искал тебя и на­шёл.
Самым несчастным в на­шей «Лав стори» оказался Бим. У нас с тобой не было детей. А в нашей любви дол­жны были быть дети. Краси­вые и счастливые!
Там, в Невинке, в послед­ний наш приезд мы купили щенка, английского спаниеля. Прежде у тебя был спаниель, но он погиб. Мы долго выби­рали, азартно торговались, и наконец сделали выбор. Щен­ка мы уложили в твою сум­ку, тепло укутали, и он скоро затих.
На автовокзале долго и шумно прощались с Таей и Володькой, обещая еще и еще раз приехать в Невинку, и сами звали их в гости. В Георгиевске, дожидаясь элек­трички, по-тихоньку подкарм­ливая Бима, смеясь, мы решили: раз детей у нас нет, Бим будет у нас сыночком.
У тебя он вырос в кра­сивую и мощную собаку. И все время, сколько я его ви­жу, он выглядит не так, как все здоровые собаки, а стран­но. Часто, подняв голову, он стоит, застывший и растерян­ный. Иногда я его окликаю и вижу печальный взгляд. А то, понуря голову, он медлен­но бредет и все чего-то ищет и ищет.
И в его поиске столько безнадежности, столько уста­лости. Видимо, мало того, что отпустила природа собаке, и надо бы ему нечто большее, чем его чутье, чтобы найти то, что мы с тобой потеряли…

Николай Самохвалов. Невинномысск – Прохладный.Кабардино-Балкарская республика

Запись опубликована в рубрике регионы. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *